Безмолвие

Когда он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса. (Откр. 8:1)

Из этого стиха я хочу взять только одно слово: «Безмолвие».

Мы сами понимаем, что своими стараниями не можем открыть седьмую печать, мы пока не можем вместить ее. Мы знаем, что когда она была открыта, серафимы, восклицавшие: «Свят! Свят! Свят!», – умолкли. Умолкли херувимы, умолкли старцы. Никто в течение получаса не проронил ни звука. На небесах было безмолвие. Если бы они сказали, сатана ухватился бы за то, что скрывалось под седьмой печатью. Он бы ухватился, получил вечную жизнь. Он смог бы подделать, получил бы вечную жизнь: то, за что боролся, то, к чему стремился.

Сатана знал, что был сотворенным существом, он знал, что Бога в нем не было, и он боролся за то, чтобы получить вечную жизнь. Он воздвиг на небесах престол, подобный престолу Христа. Для этого он начал войну; и две трети звезд пали, две трети ангелов пали. И он был низвержен. Для этого он пришел к человечеству. Для этого он до сих пор стоит перед Богом, клевеща на каждого искупленного Кровью Христовой.

Но когда была раскрыта эта печать, все молчали, и он ничего не мог постигнуть. Этого нет в Слове. Было безмолвие. Об этой седьмой печати ничего не было сказано в Слове.

Когда Иисус разговаривал с учениками на горе Элеонской, за несколько дней до Своей смерти, Он раскрывал им тайны. Это было во вторник вечером. В этот день была определена окончательная расстановка сил. Тогда уже определился Иуда. Тогда произошли самые решающие схватки. Тогда определились фарисеи, саддукеи. Во вторник они уже собирались на свой совет, а Иуда думал, как в среду поутру придет к ним и скажет: «Я предам вам Иисуса». В тот день Иисус рассказывал им обо всем, Он говорил, что произойдет во время первой печати, второй печати, третьей печати, четвертой. Под четвертой были моры, под третьей – глады, под четвертой – землетрясение. Он рассказал им о пятой печати, о шестой, но когда дело коснулось седьмой печати, Он ее пропустил и сразу перешел к притчам.

Когда Иоанн на острове Патмос приготовился писать, ему было запрещено. Когда Павел вернулся с третьего неба, он ничего не сказал.

Мы имеем что-то, что является тайной для мира, для ангелов, серафимов, херувимов, что являлось тайной и для самого Иисуса. Я не имею в виду, что это было тайной для Бога. Но это было тайной для той Его формы, в которой Он Себя в то время выражал. Он не знал этого. Он не знал ни дня, ни часа Своего Пришествия, не знал того, что содержится под этой печатью. Этого не было в Слове. В Слове не было конкретно сказано, когда это произойдет, и что именно произойдет.
Когда в 1963 году были открыты печати, про откровение седьмой ничего не было сказано. Не было сказано о том, что это такое.

Мы не знаем. Нам было сказано не выдумывать, не делать из этого никаких сенсаций, не предполагать, не делать чего-то раньше времени. И нам было указано на время, в которое это начнет открываться. Это время, когда давление всемирного совета церквей будет таким сильным, что будет почти невозможно жить. И сказано, что когда это проявится, проявится третий рывок.

Когда у брата Бранхама спросили (а мы знаем, что откровение семи громов и седьмая печать – это одно и то же), не будет ли откровение семи громов добавлением к Библии, он ответил, что нет. Это не будет добавлением потому, что к Библии нельзя прибавить ни одного слова и нельзя отнять от нее. Чем же это будет? Это будет то, что было открыто под шестью печатями.

Что же на самом деле было открыто? Где найти в Библии то, что было открыто? Что должно происходить при откровении этой печати? Я не говорю об откровении самой печати, но говорю о том, что должно происходить тогда, когда эта печать будет открываться. Как нам узнать время откровения этой тайны, как нам узнать, молчат небеса или нет? Есть ли это безмолвие или его уже нет? Открыта седьмая печать или нет? Мы должны распознать тот час, в который мы живем, и то, чего нам ожидать, когда проговорят эти семь громов. Что означают слова брата Бранхама: «Вот мое откровение об этом. Это то, до чего я дошел». Он говорит о том, что когда это пронеслось над ним, то он этого не понял. Это вылилось во что-то другое. Его откровение об этом было третьим рывком.

Брат Бранхам учил о неизменности Бога. При открытии этой седьмой печати должно было открываться что-то, что происходило в другие времена, когда Бог действовал в семерках. Также мы помним, что третий рывок – это откровение Слова. Об этом было сказано в проповеди «Помазанные в конце времени».

262    Заметьте, в тот день, когда этот посланник…Не просто, когда начнёт, но когда он начнёт возглашать его Послание. Понимаете? Первый Рывок – исцеления; Второй Рывок – пророчества; Третий Рывок – открытие Слова, откровение тайн. Нет более высшего порядка открытия Слова, чем пророки. Но пророк может быть доказан только Словом. И
запомните, Третий Рывок, было открытие тех Семи Печатей, чтобы открыть сокрытую Истину, что была запечатана в Слове. Вы видите это?
(Издание Voice Of God Recordings.)

Вечером он проповедовал «Что же привлекает на горе». И там он сказал:
27    Так что, я полностью сконцентрирован на этом Послании, это и есть тот Третий Рывок, и я должен быть верным и почтенным перед этим. (Рижское издание.)

Это послание есть третий рывок. Послание – это не проповеди, которые мы прочли. Это не особенно знаковые проповеди, такие как «Кто же этот Мелхиседек», «Брак и Развод», «Знак», «Семя змея» и другие. Это не те слова, которые брат Бранхам сопровождал ТАК ГОВОРИТ ГОСПОДЬ. И это даже не то, как было сказано в брошюре из Харькова «Послание. Взгляд изнутри», что Послание – это приложить Знак, Дух Святой. Это все прекрасно, это то, что мы должны делать. Но Послание – это та полнота Слова, которая была раскрыта в это время. Снова пришло Слово и раскрыло Само Себя, но только теперь в несколько иной форме, чем тогда, когда Оно ходило во плоти, когда Иисус ходил по земле, проповедовал Слово, исцелял больных, воскрешал мертвых.

Для того, чтобы увидеть, что происходит при вскрытии этой печати, мы должны посмотреть и увидеть, что происходило в прежние времена, когда все развивалось подобным образом. Мы рассмотрим два времени: первое время – это третья глава книги Бытие в саду Эдемском, в седьмой день творения, второе время – это тогда, когда в конце периодов еврейской церкви, в седьмой ее период к ней пришел Мессия, и Бог был открыт в образе этого Мессии. И тогда мы увидим, чего ожидать сейчас.

У нас было шесть. Подобно шести дням творения у нас было шесть периодов. У нас был период света Евангелия, у нас был период отделения воды от воды, когда окончательно разделились лжелоза и истинная Церковь. Они разделились, и как Каин убил Авеля, так и лжелоза стала ополчаться на истинных христиан. И этот римский дух убивал настоящих и пригревал ненастоящих верующих, тех, которые могли поклониться идолам, которые могли пойти на сговор с властями, а затем Авель был убит на Никейском соборе. Они убили Слово на Никейском соборе. У нас был период травы, вот этой травы. У Израиля тоже был период травы, когда они приняли закон. Трава – это то, что приводит к семени. Трава – это то, что возрастает к семени. И начался этот рост. Но Семя пришло только в конце, когда пришел Иисус. У них был период солнца, луны и звезд, когда католическая церковь возомнила себя луной, дьявол затмил третью часть солнца, третью часть звезд. Он все затмил. И они пали на землю. Потом у нас был период разного рода животных, когда возникала лютеранская, методистская, баптистская и прочие церкви. Но ни одна из этих церквей не была похожа на то, что хотел сделать Бог. Они не были по образу и подобию настоящей Церкви. И в конце была открытая дверь между шестым и седьмым периодом, как между шестым и седьмым днем, когда Бог сказал: «Сотворим человека по образу и подобию Нашему, сотворим Церковь по образу Нашему». «Я открыл перед тобою дверь», понимаете. И Дух Святой был готов сойти. Дух Святой, данный нам, Дух Невесты был готов сойти и воплотиться в человеке уже в этом седьмом дне.

Мы знаем, что произошло в седьмом дне. Когда человек, божество-любитель стоял на земле, ему было соделано тело. Когда Дух Божий обитал в нем, и он мог творить Словом, произошло падение, произошло отпадение от Слова. Его жена послушалась дьявола и ушла от Слова Божьего. Его жена смешала семя, и она должна была погибнуть. И Адам принял вину на себя. Он принял ее, чтобы ее сохранить. Он знал, что поступает неправильно, он знал, что нарушает Слово.
Слово, которое было в нем, было точно таким же, как написанное в нашей Библии. Но то Слово, которое было в нем, прямо не говорило о Христе, потому что Христос был плодом Дерева Жизни. Он должен был явиться во плоти и умереть. То Слово было точно таким же, но оно выражало себя в такой форме, что Агнец в нем был сокрыт. Об этом нельзя было сказать, Его не было на тот момент. Этого плода на тот момент не было.

Но внутри того Слова, которое было в Адаме, содержалась тайна. Этого не было написано буквально, но это было сокрыто между строк. Была тайна, и этой тайной был Агнец, закланный прежде создания мира. Этой тайной была Голгофа.
И тогда Адам, не понимая, что он делает, он пришел к решению, зная, что он умрет, что весь род человеческий пойдет на смерть, решил оказать милость своей жене, уповая на милость Божью. Он знал, что хотя он нарушал Слово, но внутри Слова было нечто, что должно было его искупить. Он, может быть, не мог выразить это, но он знал внутри себя, что может уповать на милость. Он не был обманут, он не был обольщен. Он знал, что делает. И они сшили себе смоковные листья. Когда они поняли, что тот Дух, который был в них, Который давал им творить, ушел от них, они поняли, что разделены с Богом. Они оказались разделены сразу же. Когда покрывало Святого Духа спало с их глаз, и они увидели, что они наги, что то преступление, которое совершила Ева, открыло их наготу, они скрылись между деревьями рая.

Как мы часто прячемся, ища посредников в виде папы, мамы, пастора, Мартина Лютера, Уильяма Марриона Бранхама. Как часто мы прячемся, думая попасть в небеса автостопом, что кто-то добросердечный остановится и подберет. Как мы ошибаемся.
Когда в наш период пять неразумных дев попытались автостопом добраться в Царство Небесное, Невеста им сказала: «Нет. Масла хватит только на нас. Больше нету масла. Если вы хотите купить, то купите у продающих и покупающих». В то время сложилась такая обстановка, что никому нельзя было продавать и покупать, если ты не имеешь удостоверения служителя, если ты не закончил семинарию и тому подобные вещи. Если у тебя этого не было, то ты не мог проповедовать Евангелие, ты не мог нести Слово Божье. «Попробуйте купить его у выпускников вашего инкубатора. У нас больше нету, потому что в Слове Божьем сказано, что в последние дни весь Святой Дух будет сосредоточен в Невесте». Они как Седекия будут делать себе железные рога. Железо – это знак Рима, который является железным царством. Он даже не понимал того, о чем лжепророчествовал.

Когда этот Седекия сделал себе железные рога и кричал на Михея (Михайху): «По какой дороге от меня ушел Дух Господень, чтобы обитать в тебе». Сейчас в этих церквях есть люди со знамениями, с дарами исцеления, чем они обольщаются. Но постепенно из-за отвержения Слова это будет отходить от них и заменяться на подделки. У них не будет Духа, потому что Дух Святой полностью излил Себя в Невесту, которая стала полнотой Божества телесно на этот день.

Они попытались укрыться, попытались проехать автостопом, попытались заслужить это своими делами, Да, они прикрыли свою наготу. Эта нагота могла быть скрыта от глаз человека. Для людей они выглядели праведно. Они были покрыты для человеческих глаз, но не для глаз Божьих.
Бог требовал смерти за грех. Он сказал: «В тот день, в который вкусишь от него, смертью умрешь».
Но в тот момент, когда они делали это, когда они грешили, когда они сшили себе одежду из смоковных листьев, на небесах было безмолвие. Бог молчал. В Библии ничего не написано о том, что Он делал в то время. Перед этим написано, что он насадил в седьмой день всякий полевой кустарник, всякую полевую траву, уже после того, как Он успокоился от дел Своих. И мы видим, что это был не просто Элохим, но это был Яхве Элохим. А мы знаем, что откровение имени Яхве означает: «Я есть Тот, кто Я есть на настоящее время».
И мы видим Его в другой форме. Все Слово было к седьмому дню уже сказано, но мы видим Его в этой форме потому, что сказанное Слово продолжало проявляться в седьмой день. Он был в этой форме: «Слово на сегодняшний день». Хотя Он успокоился как Элохим, но как Яхве Он продолжал трудиться. Это был тот же самый Элохим, тот же самый Бог. Он продолжал что-то делать.

Однажды, когда Иисус исцелял больных, Ему сказали: «Не должно делать такие дела в субботу». Он ответил: «Отец Мой доныне творит, и Я творю». И Бог в период Отцовства что-то делал в эту субботу.
Но когда они согрешили, Он молчал. Он безмолвствовал.

Затем Он пришел к ним. Они даже адекватно мыслить не могли. Они переваливали вину друг на друга. Они говорили как бы правду. Адам сказал: «Жена дала мне». Он попытался избавиться от ответственности. Почему они укрывались, были за теми деревьями, за чьей-то спиной, пытаясь сшить себе одежду из смоковных листьев? Тогда в прохладе вечернего времени – опять вечернее время, опять время Знака – Бог чего-то требовал. Он требовал Знака.

Бог опять пропустил этот период безмолвия. Он шел по Эдемскому саду и спросил: «Адам, где ты?» Видите, разве это не совершенный прообраз того, что мы находим с седьмом периоде Церкви, когда Иисус, находясь снаружи, стучится в дверь? Они вытолкнули Его, они скрылись за деревьями рая: Лютером, Уэсли и другими. Они выставили Его из церкви, а Он взывает: «Если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною. Если кто услышит, войду к нему. Где ты? Когда вернусь, найду ли веру на земле?» На земле не было веры.

Мы знаем, что когда Он вернется при втором Пришествии, ноги Его еще не коснутся земли, вера оставшихся в живых поднимет ту часть Невесты, которая в могиле. Они придут к такому состоянию, к облику мужа совершенного. Они будут без пятна и порока, потому что в Слове сказано так: «…доколе все не придем в единство веры… – в ту единственную веру – в облик мужа совершенного, в меру полного
возраста Христова», – чтобы Невеста была такова как Христос, чтобы на нее нельзя было показать пальцем. И когда мы к этому придем, наступит восхищение. Мертвые воскреснут, и она восхитится. Тогда Он найдет ту веру.

«Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» Вера – это откровение. Найдет ли Он настоящее откровение Слова на земле, когда он придет в Луки, 17:30, начнет открывать Семя во дни Содома и Гоморры? Нашел ли Он это? Нет. Он нашел смоковные листья.

То, во что оделся Израиль в Ветхом Завете, было смоковными листьями закона. Они попытались себя покрыть, попавшись на ту же удочку, на которую попалась Ева. Они подумали, что под законом им будет как-то лучше. Это привело их к отступничеству. Но Он стоял и спрашивал: «Адам, где ты?» Там, в этих смоковных листьях закона, были Его дети. Он взывал: «Где вы?»

«В вечернее время явится Свет». Свет явился, Слово. Был день облачный и мрачный, который нельзя было назвать ни днем, ни ночью. Его нельзя было назвать днем, потому что не было истинного Слова.
Его нельзя было назвать ночью, потому что они исповедовали, что верили в Иисуса Христа, что верили в Голгофу. Это было непонятно что: ни день, ни ночь. И Он стучится и говорит: «Где вы?»

Человек в Его Присутствии начинает что-то говорить, говорить, и в конце концов приходит к правде. Жена уже знала, что была обольщена. Змей обольстил ее. «Я была обольщена, и я вкусила от этого дерева. Дьявол обольстил нас, и поэтому мы оказались в этих смоковных листьях, пытаясь оправдаться, пытаясь вероучениями и добрыми делами заслужить спасение, хотя были безнадежно потеряны. И я ела в этом седьмом периоде, в незавершенном седьмом периоде сотворения мира».

Почему он не был завершен? Потому что они согрешили. Но жене было обещано вернуть семя, семя, которое она потеряла. Она так до конца не смогла понять, что же это за семя. Сначала она подумала что Авель, и дьявол убил его. Затем она сказала: «Бог положил мне другое семя, вместо Авеля, которого убил Каин». Но не Сиф был семенем. Она ожидала это семя.

Адаму было обещано, что он возвратится в прах. Но Бог снял с них смоковные одежды позора, которые могли скрыть их наготу от глаз людей. Это как нацепить голубиные перья канюку. Он все равно не
станет голубем. У него нет той натуры. То, что скрывает от людей, не скрывает от Бога. Закон, то, что ты сам делаешь, как себя ведешь, скроет тебя от людей, но не скроет от Бога, который различает
помышления и намерения сердечные. «Адам, где ты, где ты?» Нагота Адама не могла укрыться от Его взора. Он искал его. «Где ты? Где ты, Адам?»

Еще не было плода от Дерева Жизни. И в таком состоянии он не мог вкусить от Дерева Жизни. В таком состоянии он не мог быть Словом. И он был изгнан. Адам понимал, что он должен быть изгнан. Не было
того, кто его бы искупил. Он был изгнан. Но вместо смоковных листьев ему были даны одежды кожаные. Были убиты животные, и ему были даны одежды кожаные. Бог сменил ему одежду.

Он был под законом, был под заветом с обязательствами. Все человечество оказалось под заветом с обязательствами. Но пришел второй Адам.

Однажды в аду, где сидел Адам, отворились двери, и вошел тот, который искал его в саду Эдемском, и сказал: «Адам, где ты?» Адам подбежал к Нему, пал к Его ногам. Он уже не убегал от Него. Он сказал: «Ты меня нашел, Господь». Ева подошла, пала, стала ложкой праха у Его ног. Она сказала: «Боже, так это Ты, искавший меня, и есть то Семя, которое мне было обетовано? Я от Тебя отвернулась? Ты сказал, что Ты Сам Себя мне возвратишь?» И Он дал им одежды кожаные, Свои одежды, убеленные Кровью Агнца. Он вернул им тела и забрал их с Собой.

В третий раз Он пришел к этим язычникам, которые были потеряны. Они оделись в смоковные одежды вероучений и деноминаций, и Он пришел к ним и сказал: «Если кто услышит голос Мой. Где вы?» Он не назвал нас по имени, но Он открыл ту тайну, которая должна была вызвать к Жизни наши имена. Он сказал: «Где вы?» Это открылось в седьмом периоде.

Вот вам седьмой период языческой церкви, седьмой период еврейской церкви, седьмой день творения. И он даст нам одежды кожаные вместо смоковных одежд.

Из-за смоковных одежд Адама все мы умираем. Согласно закону мы все должны умереть, а после смерти –суд. Но Он дал эти одежды.

Под седьмой Трубой Он однажды придет к ста сорока четырем тысячам и спросит: «Где вы?» И сто сорок четыре тысячи взойдут в небеса с Ним. И Он однажды изгонит пять неразумных дев, которые не захотели
принять совершенную Жертву.

Почему Адам вышел тогда? Потому что жертва была иной. Но Он уже пришел, Сам их Отец. Он Сам произнес Слово. Об этом уже было написано в Слове. Это Слово уже было проявлено, уже было выражено, оно было исполнено, оно было совершенно, оно было завершено. По любви к ним Он стал той Жертвой, которая смогла их искупить. Та жизнь, которую они потеряли, была Его собственной Жизнью, Вечной Жизнью Самого Бога. Это та жизнь, которую Он вдохнул в них, когда человек стал душою живою. Не живущею душою, не просто живущею, но живою душою, соединенной с Богом.

Мы понимаем, что жизнь и смерть – это соединение с Богом и отделение от Бога.

Было два периода молчания. Первый период был тогда, когда они отступили от Слова в саду Эдемском. Они отступили от Слова, они убежали, а Бог молчал. Он делал что-то, о чем не написано в Слове.
Был еще второй период молчания. Был второй период безмолвия, когда Слово молчало и ничего не говорило. Это было тогда, когда Слово взяли в Гефсимании. Его били по щекам, завязав Ему тряпкой глаза, а Он молчал. Его повели к Ироду, просили показать чудо, Он молчал. Его повели к Понтию Пилату, и Пилат спросил: «Что же Ты ничего не отвечаешь мне? Разве не знаешь, что я имею власть?»

Слово ему ответило: «Ты не имел бы никакой власти, если бы не было дано».

Когда Его повесили, замолчало солнце. Когда Его повесили на крест, замолчала луна. Когда Его повесили на крест, замолчала природа. Когда Его повесили на крест, произошло землетрясение, и завеса
разорвалась. Он молчал до тех пор, пока все не свершилось, все то, что о Нем. Был период безмолвия, и ничего не происходило. Но это было молчание убиваемого Христа.

Петр сидел и грелся. Ему не хотелось на мороз, не хотелось мерзнуть. А ночи в Иудее в апреле холодные. Ему сказали: «Ты с ним». Он отрекся. Потом опять сказали: «Ты из них». Он опять отрекся. Затем ему сказали: «Ты галилеянин. У тебя галилейский акцент». Он отрекся.

Он посмотрел и увидел Иисуса, а Иисус обернулся и взглянул на него. Иисус молчал, он просто на него посмотрел. Эти глаза взглянули на него, и пропел петух. Петр стал горько плакать.

Ученики разбежались в разные стороны, как убежали Адам с Евой. Они попрятались в страхе. Ничего не происходило.

Пару дней спустя Клеопа с другом шли в Эммаус и говорили: «А мы то думали, что Он был великий пророк. А мы то думали, что ныне произойдет освобождение Израиля». Они так и не поняли того, что происходило. Им никто не сказал о том, что происходило. С ними не было Иисуса, с ними не было Слова. Они не знали, что происходило. Было безмолвие. Слово ничего не говорило.

Перед тем, как уйти, Иисус сказал: «То, что о Мне, подходит к концу». Но в это время срывалась печать, и происходило искупление. И в это время Бог исполнял Свое Слово. Он снимал с Израиля смоковные
листья закона и одевал их в одежды кожаные, для того чтобы не изгнать их из рая. Он до сих пор молчал.

На небесах было безмолвие, на земле было безмолвие. Каиафа со священниками пели 21-й Псалом: «Боже мой! Боже мой! Для чего Ты оставил Меня?» А на кресте умирал Тот, о Ком они пели.

Завеса в храме была разорвана, печать была снята, печать, скрывавшая Бога от людей, была снята. И там оказался тот же самый Бог, тот же самый Престол Милости, висящий на кресте.

Завеса в саду Эдемском была снята, и что они увидели? Они увидели кровоточащего агнца, блеющего, истекающего кровью. Потом они оделись в шкуру этого истекающего кровью агнца и вышли, чтобы они могли приходить к Богу, и чтобы стрелы Божьего возмездия не поразили их. Чтобы они просто могли жить. Несмотря на те проступки, которые они совершали в дальнейшем, Божье возмездие их не покарало. Эти одежды, одежды Крови, та драгоценная Кровь стекала с креста.

Мы шли с малышами в лес. Они спросили у меня: «Почему рисуют красный крест? Мама сказала, что это потому, что была пролита Кровь Иисуса Христа». Я ответил: «Да, это так». Его кровь лилась с Его бока, она текла по кресту с Его рук, этот крест был обагрен Его Кровью. Этот красный крест освободил и исцелил нас, и забрал нас из мрака могилы.

Он принял каждый удар. Тот агнец в саду Эдема принял на себя удар вместо Адама и Евы. Этот Агнец на Голгофе принял удары вместо нас.

Каждый раз, когда мы согрешаем, Божье возмездие должно покарать эту землю. Эта земля должна быть уничтожена. За грех одного человека, за грех человечества. Но над землей есть оболочка. Не водная оболочка, не озоновая оболочка. Водная оболочка была разрушена, в озоновой оболочке уже дырка. Но самая главная оболочка – оболочка Крови Христа – покрывает эту землю. Все, что мы едим, все, что мы пьем, все, на чем мы сидим, все, что мы одеваем; то, что у нас есть на чем спать, то, что мы ездим на машинах, то, что у нас есть чем кушать, что у нас есть глаза, руки, обувь, обои на стенах – это только
потому, что однажды ту землю обагрила Кровь Иисуса Христа. Однажды был Агнец.

Пока эта Кровь действует, пока эта Кровь еще покрывает землю, мы можем спокойно кушать, пить. Солнце всходит и над добрыми, и над злыми. Одни могут быть благодарными за пищу, которую они принимают, потому что эта пища полита Кровью Христа. Одни могут быть благодарными за постели, на которых они спят, потому что эти постели политы Кровью Христа. Эти поля политы кровью Христа. Эти дороги политы Кровью Христа. Это солнце обагрено Кровью Христа. Именно Кровь Христа заставляет его светить. Именно Кровь Христа обогревает нас и дает тепло нам и нашим соседям. Это самая великая тайна всех времен и народов.

Когда была раскрыта та тайна, они увидели Престол Милости в том их седьмом периоде, как в саду Эдемском те увидели кровоточащего агнца. Когда была сорвана печать в седьмом периоде, они опять увидели кровоточащего Агнца.

Что-то скрывалось за Его молчанием. Когда Ему было тяжело в Гефсимании, Он принимал решение. Бог никогда не менялся, Он никогда не меняется. В саду Эдемском, когда Его дети грешили, с Ним происходило то же самое, что и в Гефсимании. С Ним было то же самое, что в Гефсимании. На нем не было этой одежды плоти, завесы плоти. Капли кровавого пота еще не стекали с Его чела, но Ему также было мучительно больно. И это было всегда и никогда не прекращалось. Бог никогда не меняется. Гефсимания в Нем была всегда. Неважно, пережил Он это или еще не пережил. Его чувства были такими же острыми.

Прежде создания мира Он знал, что Его творение падет, что дьявол захватит это. Прежде создания мира Он уже принял решение. Как Ему было тяжело! Ему было так же тяжело, как в Гефсимании. Он принял решение умереть за них. Там, в то время как они грешили, Он уже принял решение умереть за них.

Он шел к ним. Он шел и искал Адама, уже приняв решение умереть за них. Это самая большая тайна, которая была скрыта. В Слове не было написано о том, что же происходило с Богом на небесах. Он никому об этом не сказал. Он не сказал об этом ангелам, Он не сказал об этом серафимам, Он не сказал об этом херувимам. Но он пошел их искать, и Он уже знал, что умрет за них.

Он всегда это знал. Когда Он создавал их, Он знал, что умрет за них. Он шел по Эдемскому саду и взывал: «Адам, где ты?» Его любовь к Адаму была так сильна, что Он искал его в этот вечерний час.

Еще не пришло время. Он еще должен был исполнить каждое слово, которое нарушил Адам. Этим исполнением Слова была Его любовь. Он шел по саду и говорил: «Адам, где ты? Где ты, Адам» Его праведный гнев должен был уничтожить Адама в ту же секунду, но кровоточащий Агнец в Его недре, Его предсмертные муки, Его любовь к ним была такой сильной, что Он принял удар на Себя. Уже тогда в Себе Самом Он принял удар на Себя. И Он шел и говорил: «Адам, где ты? Где ты, Адам?» Это была любовь.

Он знал, где он. Он знал, что он в этих смоковных листьях. Он знал помышления и намерения сердечные. Он доказал это, придя во плоти. Он доказал это сейчас, придя в плоти Своей Невесты, войдя в высшую
стадию Своего служения, вернув Невесте пророческое служение во всей полноте, то, чего не было в Ветхом Завете.

Когда брат Бранхам попытался уйти, стать бродягой, Бог остановил его и сказал: «Ты пророк Нового Завета. Тебе дано больше, чем им. У тебя больше силы, и ты знаешь больше, чем они. Возвращайся».

Он искал их, как придя под маской человека, искал нас. В этом седьмом периоде Он искал нас. Он знал, что мы отступим, Он знал, что мы совсем заблудимся, но Он искал Своих искупленных. Он искал женщину-самарянку у колодца. Он знал, что у нее было пятеро мужей, а шестой не был ее мужем. Он все знал. Но Он ждал ее у колодца.

Все остальные приходили, праведные женщины, разнаряженные, расфуфыренные. У них был правильный порядок в церкви, у них были правильно поставленные служители, на их жизнь нельзя было показать пальцем. У них были папы верующие, мамы верующие и все верующие.

И там была одна презираемая женщина, у которой вся жизнь была растоптана. Но в ней было нечто такое, чего не было у всех этих самоправедных девиц. На них нельзя было показать пальцем, люди не
могли на них показать пальцем. Но на них были смоковные листья, а на ней не было ничего. Ей нужны были эти одежды, и ей нужно было избавление. Она знала, что что-то должно произойти. Она встала и в
этот день пошла туда и встретила там этого Человека в пыльной одежде. Он спросил, сказал ей: «Дай Мне пить».

Она говорит: «Колодец глубок, а Тебе и почерпнуть нечем. Почему Ты, иудей, просишь пить у меня, самарянки? Мы же для вас грязные люди, нечистые, хуже собак. Почему Ты просишь у меня? Вы не общаетесь с нами. Вы считаете, что мы нечисты. Вы не даете проповедовать нашим проповедникам. Вы не пускаете нас в храм, чтобы принести жертву. И мы вынуждены приносить жертву на горе Гаризим».

«Если бы ты знала, Кто тебе говорит. Позови мужа».

Она говорит: «У меня нету».

«Правду ты сказала. У тебя было пятеро, и шестой не муж тебе».

Ей этого хватило. Она ухватилась за это. «Я знаю, что Ты пророк. Я знаю, что то, что Ты делаешь, будет делать Мессия, когда Он придет».

Ему только осталось сказать: «Я есть Он». Он ее нашел.

И она была проповедницей там. Не эти праведные женщины. Они все прошли мимо, они даже не узнали, что Он был там, что Он был Мессией. Но она побежала в город, и люди спаслись.

В Иерихоне перед переходом Израиля через Иордан Он через двух посланников нашел точно такую. И она была единственной Невестой того времени. Он нашел ее.

Вот такое вот безмолвие. Я не знаю того, что за великое откровение будет открыто при снятии седьмой печати, но мы должны видеть, что мы живем сейчас в эпоху безмолвия. Мы видим, как Слово молчит. Нету
пророческого откровения. Собираются церкви, говорят, что они в Послании, и требуют чудес; но у них нет чудес. Требуют языков, а вместо языков какая-то неразбериха. Остались только исцеления. Но
исцеления остались и тогда, когда Иисуса взяли в Гефсимании. Он исцелил ухо этого первосвященнического раба. У пятидесятников и всех остальных еще есть какие-то жалкие потуги на исцеление. Чудес и знамений становится все меньше и меньше, это все затихает. Дух уходит. А Слово ничего не говорит. Безмолвие. Слово ничего не говорит об этом времени затишья. Как Слово ничего не говорило и тогда.

Через некоторое время Слово сказало: «Свершилось!» И завеса была разорвана. Тот Бог, которому они поклонялись пред ковчегом, был тем кровоточащим Агнцем, закланным прежде создания мира.

Если мы хотим под седьмой печатью увидеть что-то иное кроме Голгофы, если мы ходим увидеть какие-то откровения семи громов, которые произведут Невесту и дадут ей куда-то улететь, если мы увидим что-то большое и значительное, это не будет откровением седьмой печати.

Откровение седьмой печати – это Христос, родившийся в вонючих яслях, Христос, играющий с овечками. Откровение седьмой печати – это Христос, исполосованный плетками. Откровение седьмой печати – это
Христос, Которому завязали тряпкой глаза и били Его по щекам. Они завязали Ему глаза, закрыли глаза. Но Он закрыл уста и ничего им не говорил. Они закрывают уста настоящим проповедникам Евангелия,
заставляя их молчать, не давая говорить в своих церквях. Это тот же Христос. Они закрывают глаза на Слово, закрывают Слову глаза, не давая Ему проявляться в своих церквях. Вот когда на небесах безмолвие.

Обычно безмолвие бывает тогда, когда чтят память о ком-то безвременно ушедшем. Люди встают и почитают того, кто ушел, того, кого убили, того, кто отдал свою жизнь за освобождение других, минутой молчания. Люди встают и чтят память этих героев, которые погибли в той страшной войне, чтобы одни из нас не были замучены в гетто, другие (славяне) не стали рабами фюреров.

Эти люди шли, они шли из ГУЛАГов, они шли в первых рядах, они были пушечным мясом. У них была единственная возможность выжить – это кровью заплатить, чтобы вырваться из ГУЛАГов, стать людьми. Впереди шли эти люди из ГУЛАГов. Их и так обвиняли в предательстве Родине. Они погибли. Им не давали Героя Советского Союза, им ничего не давали. Но когда мы чтим память, мы чтим память и их. Мы подымаемся и молчим.

Когда была снята эта печать, период того молчания затянулся на полчаса. Сатана так этого и не понял. Сатана никогда не может понять закланного Агнца, сатана никогда не сможет понять откровения этого.
Не будет другого откровения седьмой печати. Не будет другого великого откровения. Это есть то откровение, которого мы до сих пор так себе и не уяснили.

Что же Голгофа значит для нас? То откровение, которое Бранхам получил по этому вопросу, – это просто тот уровень, до которого он дошел в этом откровении. То, о чем говорили семь громов, – это то, о чем проповедовали семь молний от востока до запада, от Палестины до горы Сан-Сет в вечернее время, до Джефферсонвилла и Тусона. Они проповедовали о Голгофе, об искуплении, об Иисусе Христе, закланном за нас, об Иоанна, 3:16:

Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. (RST От Иоанна 3:16)

Они проповедовали о Слове, ставшем плотью, о Боге. Об этом было оправдание Лютера. Об этом было освящение Уэсли. Об этом было излияние Святого Духа и говорение на иных языках. Об этом было
установление сына. Об это было это Послание вечернего времени, эта седьмая печать. Во имя этого была сорвана первая печать, когда были искуплены все находившиеся под ней, под знаком Льва. Жертвы
средневековья были искуплены под знаком Тельца. Во имя этого же, во имя Голгофы были искуплены те под знаком Человека, которые поднялись и стали во что-то входить. И во время Орла искуплены те, которые находятся в полноте Слова. Эта же Кровь Голгофы даст искупление ста сорока четырем тысячам, и под пятой печатью даст белые одежды тем, которые отвергли Его, которые кричали: «Кровь Его на нас и на детях наших».

Когда я был в Мостах, мне рассказали одну историю о девушке служанке. Она была еврейкой. Ей сказали: «Мы спрячем тебя, чтобы немцы тебя не убили».

Она открыла Священное Писание и показала им: «Кровь на нас и на детях наших». Она сказала: «Кровь этого Человека на нас. Я еврейка, и я должна умереть». Она ушла и умерла. Они знали, за что умирали.
Евреи знали, за что они умирали. Они шли туда: в гетто, в концлагеря, в душегубки, в газовые камеры.

И они вопияли: «Доколе не мстишь?». Но Кровь этого Человека они отвергли. Как к Адаму Он воззвал к ним и сказал: «Где вы?»

Когда сто сорок четыре тысячи спросят: «Где били Тебя? Откуда у Тебя такие раны?», Он ответит: «Меня били в доме любящих Меня».

Они будут там. Все из всех времен и народов.

Все, что было создано за те шесть дней, было в седьмом. Но это пришло к концу, это все успокоилось. Это пришло к своему завершению. Чем это было? «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. И вы найдете покой душам вашим. Вы найдете свой покой, свой шабат».

Что такое седьмая печать? Что мы должны ожидать? Мы должны ожидать вот это? Что мы должны ожидать от откровения семи громов? Не больше, чем Голгофу. Что заставит нас смириться и быть ложкой праха? Голгофа. Это не какое-то великое откровение «Европейской Невесты» и то, что Невеста откроет, или какие-то споры о том, открыта или не открыта седьмая печать.

Чем было снятие первой печати? Под ней скрывалась тайна, которая вызвала тех искупленных. Под второй печатью скрывалась тайна, которая вызвала живших в то время. Открытие седьмой печати – это
самая великая тайна, которая приведет всех, искупленных под предыдущими шестью печатями, к периоду успокоения, к покою. Это самая великая тайна.

До сих пор ангелы, вопиявшие: «Свят! Свят! Свят!», не знали того Бога. Когда Он раскрыл, Кем Он являлся, когда завеса была сорвана, они увидели Его. Я не думаю, что они увидели кого-то другого, кроме Того, Который висел на кресте. Он – это Агнец. Они знали, что Он был Агнцем, но они не понимали этого. Что-то еще было сокрыто.

До сих пор люди не понимают того, что же на самом деле было сокрыто в Слове. До сих пор не понимают, насколько велико это. До сих пор они не осознают того, насколько Голгофа велика для нас. Мы не понимаем этого.

Полчаса молчания. Молчание Иисуса победило сатану. Когда избитый и оплеванный Иисус молчал, это принесло победу над сатаной. Его поносили грязью, Он молчал. Его били по щекам, Он молчал. Он не
отвечал, Он ждал своего часа. Когда это безмолвие было тогда, когда оно происходит сейчас, Он дает сатане время высказаться. Когда сатана сделает все, что сможет, тогда Он скажет только одно слово:
«Свершилось!» А затем следующие слова: «Лазарь, выходи!»

Он даст пинка сатане точно так же, как Он дал тогда у дверей ада. Он сказал, что к этому времени все будет завершено, ведь Он появился в судейском парике. Он появился в этом парике. Он был Агнцем, Который был безгласен перед стригущими Его. С Него состригли шерсть. Теперь эта шерсть на Его голове, шерсть Его и шерсть свидетельствовавших по Слову Его. Это их плод. Он был первым плодом с этого Дерева Жизни, и были другие плоды. Теперь эта шерсть покрывает Его голову, и Он стоит как Судья. Те глаза, которые были закрыты тряпкой, теперь сверкают гневом. Ноги, которые брели по Виа Долорозо, окровавленные, Он сгибался под тяжестью креста, когда Иоанн увидел Его, были подобны халколивану. Эта была медь, как бы раскаленная в печи. А медь означает уже осужденный грех. Он осудил грех. И Он стоял, уже осудив грех. Он стоял и срывал печати. Он срывал их все одну за одной. Голос Его был шумом вод многих. Это был голос каждого свидетеля Христова. Это наш с вами голос. В руке Он держал эти звезды: каждого из семи посланников и всех тех, кто уверовал по слову их, кого не одолели врата ада. Лицо Его сияло как солнце: то лицо, которое было измождено, с которого стекали капли кровавого пота. Оно теперь было как солнце, сияющее в славе своей. Это окровавленное лицо теперь было солнцем, светом для нас. Это свет для нас, помогающий нам пройти.

Он стоял перед Иоанном. Иоанн видел Его две тысячи лет тому назад. Он видел, как Он срывал печати. Когда Он сорвал все, все завершилось, все успокоилось, все творение было вызвано к жизни.

Все умолкли. Они не смогли этого вместить. Небеса небес не смогли всего вместить. Чем это будет, каким грандиозным?

То, о чем я говорил, это не откровение седьмой печати. Это всего лишь маленький анализ Писания об этом безмолвии. Сатана так и не вошел. А потом будут кожаные одежды. Безмолвие – а потом найденный Адам в аду, найденная Ева, найденный Саул, который больше никогда не будет обуреваем злым духом, Давид вместе с Урией, а Урия со своей женой. Не Давид, Урия, потому что в Писании сказано: «Давид царь родил Соломона от бывшей за Уриею». В Новом Завете Писание вернуло ее к Урии.

Мы можем многого не понимать, но Его Голгофа – для нас сейчас при этом безмолвии. Мы не можем понять, почему Он молчит. Они распинают Слово точно так же, как те распинали Иисуса в то время. Это то же самое, что делали Адам с Евой, Его собственные дети. Как на Голгофе Он говорил: «Прости им, ибо не ведают, что творят», так Он простил им в Эдемском саду, потому что они не ведали, что творили.

И был крик: «Свершилось!» Мы знаем, что крик «свершилось» повторится еще раз при седьмой язве. Опять крик: «Свершилось!», и седьмая окончательная язва падает на головы нечестивых за отвержение
послания седьмого Ангела. Все свершилось, Слово было завершено. То что о Невесте, подошло к концу. То что о раскрытии Слова, подошло к концу. В конце послания седьмого Ангела должна быть завершена эта тайна. В конце времени действия послания этого Ангела эта тайна должна быть раскрыта.

Что такое третий рывок? Это результат действия Престола милости, это полнота действия этого Престола милости. Что такое третий рывок? Это совершенное искупление. Что такое наше откровение об этом? Это то откровение, которое мы получили сейчас. Это совершенное искупление. Этого небеса не могут вместить. Это мы не можем вместить. Мы проповедуем о том, чего мы не понимаем. Чем было пятикратное проявление третьего рывка в служении Уильяма Бранхама ? Это было не только воскрешение рыбки, но и то, что было сказано братом Бранхамом вслед за рассказом о пятикратном проявлении третьего рывка: «Обратите взгляд к Иисусу» . Чем был третий рывок? Это была
проповедь «Тот день на Голгофе». Это была проповедь «Христос – открытая тайна Божья», которая показала эту тайну. Брат Бранхам говорил, что при открытии седьмой печати есть тройная тайна. Через
полгода в проповеди «Христос – открытая тайна Божья» он назвал эти три составляющие.

  1. Христос как полнота Божества телесно. Бог, изливший Себя полностью во Христа.
  2. Христос в Невесте как полноте Наполняющего все во всем.
  3. Восстановление Эдема. Возвращение искупленных, чтобы восстановить первоначальный порядок.

Вот тайна седьмой печати. Другой тайны не будет.

Что такое седьмая печать? Это тот день на Голгофе, который принес основу удовлетворению. Это то, что открыто нам.

Семь громов проговорят и скажут оставшимся: «До свидания, ребята! Все уже произошло». Это всего лишь подтверждающий голос того, что уже произошло. Молния уже была. Кого нужно было поразить, она уже поразила. Это уже язвы. Это будет голос Божий, объясняющий то, что произошло.

Когда Иоанн захотел писать, голос сказал ему: «Не пиши. Пускай сатана поломает голову. Пускай он свихнется, ища чего-то великого и значительного, и пройдет мимо старого Голгофского креста, который
стоит уже две тысячи лет, потому что как раз в этом он ничего и не понимает». Он не может понять любви, а Слово – это любовь, Бог – это любовь. Он пройдет мимо Голгофского креста, и все его организации пройдут мимо Голгофского креста. А ведь крест, стоящий у всех перед глазами, всегда будет раскрытой тайной Божьей.

Пусть Господь благословит нас в этом. И все что мы имеем: Марка 16, и Иоанна 14, и все остальное – мы имеем это благодаря старому Голгофскому кресту.

На далеком холме старый крест виден мне,

Знак позора, страданий и мук.

О кресте мы поем потому, что на нем

Был распят лучший грешников Друг.

Старый крест позабыт. Мир в погибель спешит.

Крест Христов – наша сила и честь.

Вечный с неба сходил, на земле в теле жил,

Чтоб его на Голгофу отнесть.

Старый крест обагрен, но не страшен мне он,

В нем открылась нам Божья любовь.

Кровь Иисуса Христа пролилась со креста,

Чтоб меня искупить от грехов.

Старый крест возвещать и к Христу призывать, –

Вот на что я себя отдаю.

По скитанье земном перейду в вечный дом,

Он меня примет в славу свою.

Старый крест осудил суету,

Дал покой для усталых сердец.

Я душою прильнул ко кресту,

Чрез него обрету я венец.

Комментарии

Цитаты о третьем рывке и безмолвии на Небесах

Для тех, кто не очень хорошо знаком с Посланием, привожу ссылки на подборки цитат пророка, которые упоминались в этом блоге:
Откровение Семи Печатей
Первый, Второй и Третий Рывок. Сына Человеческого, Иисуса Христа

Микроблоги и любимые цитаты

©2010 7Gromov Catalog hristianskih saytov Dlya Tebya